История глупости

Быстрое завоевание паблисити — дело нелегкое. Есть неизвестное имя, и надо добиться, чтобы оно в один день засверкало на страницах газет. Одно из сотен миллионов имен. Не многолетним трудом, не оружием духа и знаний, а эффектным поступком, рассчитанным на любопытство масс. Паблисити стоит того, чтобы ради него ползти на четвереньках по шоссе или катить носом арбуз. Можно только позавидовать тому, кому не надо проливать пот в гонке за рекордами, которому не надо даже шевелить пальцем, чтобы паблисити одарила его своей дарящей золото улыбкой.

Таким удачливым смертным является привлекающий публику в большие американские цирки уникум, молодой человек по имени Сэм Собер. Он никогда не смеется (the man who never smiles). Пятьдесят долларов может заполучить тот, кто рассмешит его. Ежедневно ему рассказывают сотни самых удачливых анекдотов, шутят с ним, строят гримасы, но Сэм остается серьезным, как чемпион мира серьезности. Бастера Скотта из Арканзаса природа наградила самыми большими в мире ногами. Длина стопы у него — 41,6 сантиметра, ширина у пальцев — 20,8 сантиметра. Окружность среднего пальца — 14,3 сантиметра. (Обоим рекордсменам паблисити обеспечили номера журнала "Лайф" от 8 и 29 мая 1938 года, в которых были представлены они оба и помещены их фотографии.)

Рекордсмен по количеству веснушек — Нельсон Мильнер, молодой человек лет семнадцати. Его лицо расцвечено ровно 2666 веснушками. Именно таким количеством, ибо, когда журналисты услышали о конопатом чуде, они помчались к парню и пересчитали все веснушки, удовлетворив тем самым привыкшую к точной информации читательскую аудиторию. Подробности: 550 веснушек на правой щеке, 620 — на левой, 670 — на лбу, 305 — на носу, 171 — на подбородке, 350 — на ушах.

Есть и рекордсмен по количеству несчастных случаев. Джеймс Грилэн по роду занятий был фермером. Но только был, потому что дом его три раза сгорал дотла и дважды он разорялся до последнего цента. Кроме этого, за последние пять лет его шесть раз сбивал трамвай, 14 раз — автомобиль, и в результате этих и других несчастных случаев он 214 раз ломал, вывихивал, ранил себе руки или ноги. В отчаянии он обратился к одной из радиокомпаний с просьбой дать ему какую-нибудь работу. Письмо он подписал так: "Самый неудачливый человек Соединенных Штатов". Его немедленно приняли на работу.

Действовать надо наверняка. Если неуязвимость вдруг подведет, опасность следует встречать в таких доспехах, перед которыми оружие врага бессильно.

В те времена не существовало никаких сомнений в том, что все, написанное классиками древности, является чистой правдой. Правда, что Вулкан сковал Ахиллу доспехи, которые были прочнее любого оружия. Более того, при одном их виде враг впадал в панику и терял всю храбрость. (Это еще одно доказательство смелости и отваги великого греческого героя. Легко ему было в таких

доспехах атаковать троянцев.

Секрет волшебных доспехов пытались разгадать многие. О них только было известно, что сделаны они из материала "Электрум"; но определить состав таинственного металла никто не мог. Наконец с объяснением выступил Парацельс1. Любой металл, — сказал он, — находится под знаком какой-либо звезды. Таким образом, если мы перемешаем соответствующие металлы в момент прохода нужной звезды, то получим новый металл, который несет заряд тайной силы, полученный от звезды. Новый металл Парацельс назвал "Электрум Магикум". Он представлял собой смесь золота, серебра, меди, стали, свинца, олова и ртути. Согласно рецепту, золота и серебра требовалось много, так что волшебный металл был не для бедняков.

Но и богачи не могли просто так заполучить новый металл. Посвященные изготовлению "Электрум Магикум" магические книги подчеркивают, что успех зависит от точного соблюдения сложных правил.

Первое правило: каждая мельчайшая деталь метода должна быть маргинальной, то есть воинственной, боевой. Мартиальными должны быть небо, воздух, погода, день, час, минута, место, инструмент, огонь, больше того — даже душа, нравственность, голос данного человека. Все оборудование — наковальня, молот, щипцы и меха должны быть изготовлены под соответствующей звездой. В этом отношении надо испросить совета ученого астронома. Важнейшую роль играл Марс, звезда бога войны.

Но отчего может быть воинственным огонь? Ответ прост. Огонь, родившийся от удара молнии, — единственный, которому подходит определение "мартиальный", ибо он извергается с неба с огромной разрушающей силой, под душераздирающие раскаты грома. Значит, надо ждать случая, когда молния воспламенит растущее дерево или какой-нибудь деревянный предмет. Надо перенести с него огонь, дома бережно хранить его в лампадке до тех пор, пока звезды не окажутся в положении, соответствующем изготовлению металла.

Семь металлов надо смешать при семи различных положениях звезд, что является серьезным испытанием для нервов. Но и этого не достаточно. Как я уже говорил, в мартиальном настроении должен находиться и кузнец, кующий доспехи. Надо, чтобы эта работа вырвала его из серого, будничного настроения, чтобы в нем полыхали мощные, воинственные порывы. Гарантией достижения цели послужит громогласное чтение во время работы гекзаметров о героях2. Их четкий, размеренный ритм будет постоянно поддерживать в кузнеце жар боевого настроя.

Успех будет совсем полным, если мы нанесем на доспехи какую-нибудь подбадривающую надпись или выбьем на них какой-нибудь вдохновляющий символ, а также позаботимся и о том, чтобы ремни доспехов тоже имели магическую силу. Их надо делать из кожи гиены или волка. Оба они — мартиальные животные. Суеверное предание, оставшееся нам со времен Плиния, гласит: если эти животные увидят человека раньше, чем он их, то их взгляд лишит человека воли и парализует его. Особенно эффективна волчья кожа, если вырезать ее со спины живого волка. Этот вывод напоминает теорию "Usnea Humana". Погибшее животное вместе с искрой жизни теряет и магическую силу, значит эту силу надо извлекать из животного еще при жизни. (Эта теория оригинально используется в рецептах выигрыша судебного дела. Адвокат должен вырвать язык у живого хамелеона и положить его под свой язык, когда надо выступать с речью. Он наверняка выиграет дело. Ведь о хамелеоне известно, что он, в зависимости от ситуации, может изменять свой цвет.)

Библейских предков чуть было не установили официально и для Габсбургов.

Был у императора Максимилиана придворный историк Йоганн Штаб, по латыни Стабиус. Это был большой ученый муж, даже поэзией кокетничал и небезуспешно. В 1502 году венская коллегия пиитов торжественно увенчала его лаврами. Своей карьерой он был обязан императорской милости и постарался отблагодарить благодетеля. Он составил семейное древо и в качестве предка Габсбургов указал сына Ноя, Хама, а затем точно и мотивированно вывел историю рода от отца к сыну. Император потратил немалую сумму на изыскание старинных корней династии и был не против, когда ученые обогащали историю императорского дома то одним, то другим святым.

Однако Ной как предок? Очень подозрительно. И он подумал: самый лучший путь — прямой. Доверил решение вопроса теологическому факультету венского университета.

Господам факультетским стало жарко. Понапрасну проклинали они Стабиуса, что навлек на их головы такую беду -уйти от решения, как казалось, было невозможно. На их счастье, пока решение затягивалось, император умер. Его наследника не волновало библейское происхождение, и шедевр Стабиуса потихоньку осел в архиве4.

Впрочем, производство семейных древ вылилось в популярное литературное ремесло. Им можно было зарабатывать деньги. Над составлением генеалогии бранденбургского дома трудилось 59 писателей! Они разрабатывали этот материал с неслыханным прилежанием, разыскивая данные по забытым архивам и хроникам, списывая надписи с могильных памятников. Готовой работе дали чудесный заголовок: "Бранденбургская кедровая роща".

В одном месте я все-таки споткнулся.

Не об обычных тенях и духах пойдет речь, а о совершающихся ясным днем, на глазах у всех настоящих попытках восстания мертвых.

Так сказать, имеющие кредит доверия путешественники подали весть об этом чрезвычайно удивительном событии, а наука на этот раз осталась в долгу по части объяснений1.

Вблизи Каира, в полумиле от города есть заброшенное кладбище. Каждый год в конце марта месяца в последний четверг толпы любопытных валом валят из города на кладбище, чтобы поглядеть там на неслыханные вещи. Потому что каждый год в этот день покоящиеся там веками повторяют свои попытки восстать.

Земля как бы корчится в родовых муках, то рука протянется из земли, то нога высунется и снова опустится. То тут, то там на поверхности земли покажется человеческая голова, иногда все человеческое тело выберется на божий свет, но только по пояс, потом, как бы не совладев с силой, снова опустится в необозначенную, неприбранную могилу. Пусть никто не думает, что это Фата Моргана разыгрывает обманчивой игрой простодушных путешественников. Туда можно пойти, даже можно потрогать извивающиеся, подергивающиеся части тела. Многие путешественники так и делали. Один из них, совсем осмелев, хотел поднять кудрявую детскую головку, но арабы закричали: "Кали, кали, анте, матрафде!" То есть: оставь, оставь, ты не знаешь, что это! С четверга до субботы продолжается эта призрачная игра, потом земля перестает корчиться и мертвые покоятся в мире до следующего года.

Чем дурачили арабы путешественников-европейцев? Этого никто не знает. Может быть, кладбище было местом захоронения мумий? Но у мумий руки-ноги не движутся и не извиваются. Я вынужден последней ссылкой закрыть ряд других ссылок: ссылаюсь на Симона Гулара, который решил вопрос так:

"Оставляю приговор читателю, чтобы думал об этом, что почтет за благо".

Теория пифагорейцев не сгинула в море времени. В разные эпохи она вновь появлялась, как легендарная морская змея. В начале прошлого века английские недруги Наполеона доказали, что он является Антихристом, многоглавым чудищем, упоминаемым в Апокалипсисе. Известно зловещее число, возникающее в последней фазе тринадцатой части: 666. Это число Антихриста. Так вот, если мы должным образом разделим имя Наполеона, выяснится следующее:

Napole (6) on Buon (6) aparte (6), т . е. 666.

Это понятно. Возможные сомнения должны были отступить перед другой выкладкой. Епископ Фабер взял за основу ивритское числовое значение букв имени, и вот что получилось:

В 2 N 40 U 110 А 1 О 50 Р 60 N 40 O 50 A 1 L 20

Р 60 Е 5 A 1 A 1

R 80 N 40

Т 100 217 Е 5 449 449 666

То есть нет никаких сомнений, Наполеон и был тем самым чудовищем Апокалипсиса. В расчеты вкралась одна сознательная незначительная ошибочка: в имени Наполеона вместо второй буквы "О" епископ Фабер использовал букву "А". Он имел право на это, англичанин произносит беззащитные гласные как хочет65.

Некий английский джентльмен сообщил об этом поразительном открытии Маколею66 и ждал реакции. Историк только потряс головой: " Ошибка. Настоящее чудовище Апокалипсиса — наша палата общин. В ней 658 членов и 8 чиновников. Итого -666"67.

Не надо даже прибегать к числовому значению имен, если мы захотим узнать, как судьба играла в прятки в имени Наполеона. Надо разложить имя на части :

7 NAPOLEON

6 APOLEON

7 POLEON

3 OLEON

4 LEON

5 EON 2 ON

Если мы расположим обрывки имени в порядке, указанном цифрами, получится следующая фраза на греческом языке:

NAPOLEON ON OLEON LEON EON APOLEON POLEON

(Наполеон, лев народов, тронулся в путь, разрушая города).

После падения Наполеона ученые составители анаграмм разложили его имя по буквам и

обнаружили вот что:

NAPOLEON BONAPARTE: BONA RAPTA LENO PONE.

(Верни краденое добро, хозяин борделя.)

NAPOLEON EMPEREUR DES FRANCAIS: UN PAPE SERF A SACRE LE NOIR DEMON

(Наполеон император французов: Папа-раб помазал черного демона).

Даже в родню Наполеона вонзил свои когти рок. Надо написать одно под другим имена императора и четырех его братьев, причем имя последнего — на латыни:

Napoleon Iosephus

Hieronymus (Jerome)

Ioachimus

Ludovicus

Если читать только первые буквы по вертикали, сверху вниз, то получится NIHIL (ничего).

Случайные правила питья бледнеют в сравнении с яркими лучами Системы, которые проникали во все уголки, где лилось вино. Был один слой общества, который поглощал вино в размерах, недоступных другим слоям. Это студенты. Они не просто пили очень много, но, как это и подобает сведущей в науках молодежи, объединили правила питья в систему. Это была уже упомянутая выше Jus potandi, т. е. Церемониал Пития 1, в котором были собраны воедино имеющие обязательную силу сборники правил пития различных студенческих объединений, так называемые "Komment-Buch".

Из него мы узнаем, что на опустошение бокала распространялось действие двух систем: партиальной и тотальной, т. е. частичной и полной. При частичном опустошении бокал выпивался не за один раз, а по частям. Такое питье не пользовалось большим уважением. Зато высочайшим признанием пользовался modus bibendi totalis. У него тоже было две разновидности: Hausticos и Floricos.

Операция Hausticos проводилась таким образом, что пьющий поднимал бокал ко рту и одним махом, не переводя дыхания, выпивал все содержимое. Такое умение считалось обычно азбучным, им должен был владеть каждый, кто хотел занять место за приятельским столом.

Floricos предусматривал уже готовность более высокого уровня. Выполнить его особо крупным бокалом было нельзя: требовалась посуда, горло которой было уже традиционно. Пьющий по этому способу должен был охватить губами, как кольцом, верхний край бокала, потом резко задрать голову, чтобы содержимое оказавшегося в вертикальном положении бокала одним махом перелилось в горло.

В ходе застолий такого рода могли возникнуть самые разные юридические вопросы.

Вопрос первый: что произойдет, если за кого-то произнесут тост способом Floricos, а он отказывается пить, заявляя, что он не рискует пить, так как не владеет этим методом? -Ответ: из-за этого нельзя накладывать на него наказание, потому что никого нельзя заставить совершать поступок, требующий от него сверхъестественных усилий.

Вопрос второй: что произойдет с тем, кто откажется пить способом Hausticos или не сможет выпить этим способом? -Ответ: без всякого сожаления следует заставить его выпить штрафной бокал, потому что никто не имеет права освободить себя от того, что должен уметь делать каждый.

Вопрос третий: что произойдет с тем, кто согласится выпить способом Floricos, приступит к операции, но попытка будет неудачной? — Ответ: такой тип должен все начать вновь и пить до тех пор, пока глаза у него не вылезут на лоб, ибо он взялся за то, что делать не умеет.

К двум основным способам питья добавлялись и различные трюки. Тот, кто хотел особо показать себя, брал бокал не руками, а зажимал его верхний край губами и таким образом поднимал; другой зажимал бокал локтями и пил так; третий брал сразу два бокала и одновременно лил их содержимое в рот с двух сторон. Бывали и такие, кто не пил непосредственно из стакана, а наклонял голову назад и цедил вино на лоб; вино со лба должно было по гребню носа течь прямо в рот. Курносые даже не пытались освоить этот способ, этот аттракцион хорошо получался у тех, у кого был длинный или орлиный нос.

Более сложными методами питья были следующие:

Клевер. Тот, за здоровье которого произнесен тост, должен выпить три бокала, один за другим, залпом. Если тот, кто произнесет тост, настаивает и на стебле клевера, надо опрокинуть и четвертый бокал.

Хождение в ригу. Для этого метода нужна была крупная емкость, которую передавали по кругу, и все пили из нее. Последний должен был выпить до дна, сколько бы выпивки в ней не оставалось. А потом по кругу вновь запускалась полная посуда. До каких пор? Jus potandi не дает никаких указаний по этому поводу. Видимо, до тех пор, пока держатся на ногах или не отправятся в ту самую ригу.

Перлэнке. Происхождение названия выяснить очень трудно. Пили из большого кубка таким образом, что тот, в чью честь произносили тост, выпивал столько вина, сколько ему хотелось, а остаток выплескивал в лицо тому, кто произнес тост, после чего кубком бил его по голове. Запрещалось сердиться на эту унизительную грубость. Зато была возможность отплатить обидчику той же монетой.

Конь и всадник. Кубок ставили на землю в дальнем углу зала. Тот, кто должен был по очереди пить, становился на четвереньки, а другой садился ему на спину. Стоявшему на четвереньках надо было добраться до кубка, после чего выпить из него. Всадник в это время мог как угодно терзать и мучать его. Был случай, когда очередь дошла до герцога Вратислава Девятого, который послушно последовал правилам "Komment" и дополз на коленях до кубка. Его всадник, кавалер по имени Хан, был к тому времени так пьян, что, плохо соображая, да простит меня читатель, плюнул в кубок. Герцогу ничего не оставалось, как выпить из кубка. Правила надо соблюдать.

Sine Tuck, sine Muck, sine Bartwisch. Подробностей о правилах выпивки, которая носила такое звучное наименование, мы не знаем. Jus potandi упоминает только, что безбородые принимать участия в ней не могли.

Curl murl puff . Об этом мы вообще ничего конкретного не знаем, хотя, судя по названию, это была интересная церемония, которая могла закончиться и ударом кубка по голове, как в Парлэнке.

Я уже говорил о юридических вопросах, связанных с Hausticos и Floricos. Они составляют только часть юридических правил, действующих в области винопития. Перечислять их в наш сухой век было бы скучно. Чтобы почувствовать, о чем идет речь, назовем такую возможность: что произойдет, если компания по очереди пьет из большой посудины, и кто-то во время питья чихнул в нее? Знатоки винного права утверждают, что в таком случае следует немедленно прекратить выпивку и заставить виновного выпить всю чашу до дна. Затем следовало распорядиться принести новую чашу, наполнить ее и продолжать винное турне или винный турнир. Название можно выбрать по вкусу.

Остальные параграфы посвящены тому, с рюмки или с бокала надо начинать выпивку? Пить следует не спеша, но долго, или же бокалы следует опрокидывать один за другим? Каким образом можно сорвать планы тех, кто стремится избежать участия в выпивке, помешать осуществлению их замысла? И т. д.

Сколько бы параграфов ни существовало, все заканчивалось одинаково: господа студенты, точно следуя древним правилам, очень быстро напивались до свинского состояния. Они буянили, хулиганили, дрались. Затуманенные алкоголем, они бросались друг на друга при малейшем мнимом оскорблении. Сверкали клинки, и не однажды алая кровь проливалась на пятна от красного вина. Если они выходили на улицу, свои бесчинства они продолжали там. Мирным гражданам не рекомендовалось появляться на улицах немецкого университетского города ночью. Пьяная студенческая компания могла зарезать или избить их. Без всякого повода, если только не считать за повод разницу в состоянии: студенты были пьяны, а гражданин — трезв. Если он и был трезв.

В середине XVII века пылкий Париж взлихорадила новая идея способа омоложения.

Зачем рыскать за источником юности по Бимини, когда он плещет тут, у нас на глазах. Несущая жизнь кровь, этот истинный источник силы всегда здесь: струится в жилах юности. Стало быть, его надо собирать на пользу старым, молодым еще останется в достатке.

Роберт Десгабет был первым, кто затронул идею переливания крови. Он занимался ею еще только теоретически, но через несколько лет, в 1664 году англичанин Лоуерс с успехом осуществил ее на двух собаках. Весть побудила Жана-Батиста Дени, придворного врача Людовика XIV, взяться за беспримерное по смелости предприятие: испробовать эту идею на людях.

Эта операция была еще только нащупыванием пути по сравнению с великолепными результатами современной науки. Конечной целью было омоложение, тогда считали, что именно это будет достигнуто, если старую кровь выпустить из вен, на место нее закачать молодую. Никак не желавшие стареть парижанки жадно следили за ходом опытов. Один больной, худосочный, малокровный работяга вызвался, чтобы на нем проделали опыт, ему-то ведь уже все равно. Сначала доктором Дени была перелита баранья кровь, и вот — о чудо из чудес! — больной воспрял с новой силой. Вторая операция также удалась блестяще, и вот-вот было подходила очередь к настоящему эксперименту на человеке, когда третий объект, неизвестно по какой причине, умер от переливания крови. Вдова побежала в суд за возмещением ущерба и получила его, но вместе с тем приговор дальнейшие опыты запретил.

Прекрасный сон, пробуждающий надежды, рассеялся.

СУНАМИТЯНКИ

Жизнь стыла в своей зимней поре, мучимый воспоминаниями минувшей весны смертный никак не мог успокоиться, что вокруг него свежим цветом благоухает новая весна юности, а он не может извлечь из этого пользы.

Из Ветхого Завета откопали случай с царем Давидом, который Книга Царств излагает таким образом:

"Когда царь Давид состарился, вошел в преклонные лета, то покрывали его одеждами, но не мог он согреться.

И сказали ему слуги его: пусть пойдут поищут для господина нашего царя молодую девицу, чтоб она предстояла царю и ходила за ним, и лежала с ним, — и будет тепло господину нашему царю.

И искали красивой девицы во всех пределах Израильских, и нашли Авмсагу Сунамитянку, и привели ее к царю.

И девица была очень красива, и ходила она за царем, и прислуживала ему; но царь не познал ее".

Библейский текст не говорит об омоложении и совершенно очевидно содержит только то, что царя хотели освежить веселым зрелищем снующей вокруг него юности, — а кстати, по какому-то старому лекарскому поверью девицу приспособили вместо согревающей бутыли-грелки.

Но невинный текст пробудил сангвинические надежды во многих, кто постарел и одряхлел было. История Авмсаги Сунамитянки вылилась в причуду сунамитизма.

Своего расцвета он достиг в Париже в XVIII веке, когда этот век переживал последние судороги морали и потрепанные светские щеголи надеялись, что этот призрачный способ врачевания позволит им начать сначала свои похождения.

Самым подробным его хроникером был Ретиф де Ла Бретонн1; этот необычный человек в своих еще более необычных книгах нагромоздил богатейшее собрание фактов о ночах Парижа. Под именем

мадам Жану он выводит придворную поставщицу для старых потрепанных господ. Стоимость сеанса согревания была восемнадцать франков; шесть франков из них получала девица, двенадцать мадам. Полный курс лечения длился двадцать четыре дня, вернее ночи. Службу несли три пары девиц, через восемь дней сменяя друг друга. Внимательная начальница позаботилась даже о том, чтобы одна девица была беленькая, другая темненькая. Против предприятия самый строгий судья-моралист не нашел бы что возразить, потому что девицы приглашались только безупречной репутации, невинные девицы. Согласно научной точки зрения лечение можно было доверить только таким девицам, в противоположном случае лечение скорее б повредило, чем помогло. Безопасности ради заказчик обязан был заранее сделать значительный залог; если торопил события и грешил против правил, то залог пропадал.

Сунамитский подход измыслил еще один способ, как можно тлеющий фитилек жизни снова разжечь пламенем. Его надо раздуть, в самом узком смысле слова подуть на мигающий фитилек.

Томас Райнесиус (1587-1667), известный археолог, большой знаток древнеримских надписей, в книге "Sintagma inscriptionum antiquarum" ("Собрание древних надписей") приводит один необычный памятник. Его обнаружил археолог из Болоньи, которого звали Гоммар. Надпись гласит:

To есть Эскулапу и Саниту поставил Л. Клодий Гермипп, который прожил 115 лет и 5 дней с помощью дыхания юных дев, и этому после смерти его даже дивились врачи. Потомки, живите так же.

Приятнее должно быть были годы, чем у Корнаро на двух яичных желтках в день. Но кто же был этот Гермипп? Где жил? Когда жил? И, что самое главное: как применял омолаживающий способ лечения?

Археологи не морочили себе голову расшифровкой секрета, их интересовало только толкование надписи.

Ответ дал врач из Мюнстера Иоганн Генрих Кохаузен в своей выдержавшей много изданий, переведенной на многие языки книге "Hermippus Redivivus" ("Возрожденный Гермипп")2.

По его мнению, случай с Гермиппом совершенно достоверен. С точки зрения науки, как это подтверждается целым потоком цитат, воздух, выходящий из легких, насыщен парами тела и разнообразными атомами, производимыми кровью и прочими жидкостями тела. Известно по опыту, что дыхание больного человека отравляет, потому что несет в себе зачатки болезни. С другой стороны, если это положение верно, то верно должно быть и обратное: дыхание здорового человека содержит жизнеспособные бальзамирующие элементы, и если их вдыхает другой человек, бальзамирующие элементы, попадая в кровь, освежают ее и способствуют ее сильному обращению.

Особенно верно положение в отношении сильных, здоровых молодых девушек. По возрасту они еще не так отдалены от момента рождения, ведь именно тогда они принесли с собой на свет самый сильный дающий жизнь бальзам, который затем, позднее, с возрастом потихоньку расходуется. Итак, нет сомнения, их дыхание и испарения наполнены древним бальзамом, и этот бальзам, попадая в организм дряхлеющего человека, оживляет его медленную и вялую кровь, подстегивает ритм кровообращения.

Естественно, при этом следует придерживаться соответствующего порядка жизни и гигиены питания, потому что единственно дыхания девушек не достаточно для поддержания организма, -как ни справедливо то, чему учат герметические надписи, что в воздухе содержатся определенные питательные вещества. Так, Плиний пишет, в дальних частях Индии живет вид людей, не имеющих рта. Они не едят, не пьют, питаются исключительно воздухом, вдыхаемым через нос, запахом корней и цветов, испарениями диких яблонь. Ермолай Барбар упоминает одного римлянина, который сорок лет кряду питался одним воздухом. Олимпиодор, великий греческий неоплатоник, писал об одном человеке, который поддерживал себя без еды и питья, только благодатной силой солнечных лучей и воздуха. Но ведь каждому естествоиспытателю известно, что страус живет только воздухом единым и все же поправляется от него до трех центнеров. (Кохаузен позабыл о хамелеоне, который по старым поверьям тоже питался одним воздухом.)

Однако преувеличений следует остерегаться. Данные некоторых писателей не совсем надежны. Говорят, что можно вернуть к жизни полумертвого, если подложить под него кур. Когда больной

своим телом давит кур, выходящий из них жизненный дух (Lebensgeist Spiritus) впитывается в тело больного и воскрешает его. Тоже невероятно, что пишут о ласточках, будто они, как улетят от нас, зимуют в пещерах морского берега, и там не едят, не пьют, и все же продолжают жить до весны, потому что просовывают друг другу клювики и таким образом сообщают друг другу жизненный дух. Далее, даже если это правда, что в Испании есть люди, известные под именем Salutatores (они лечат раны дыханием), такое не имеет ничего общего с медициной и скорее может быть объяснено общением с дьяволом.

Еще много подобных цитат кишмя кишат в книге придворного врача мюнстерского епископа. Он приводит гуманиста Марсилия Фциния, великого Бэкона Веруламского и, сведя мнения разных ученых, делает вывод, что Гермипп в самом деле жил, и в самом деле 115 лет и 5 дней, и этим прекрасным результатом, без сомнения, обязан дыханию молодых девушек.

Решает он также вопрос, каким образом престарелый римлянин столько десятилетий кряду добывал желаемые порции дыхания, ведь девушки стареют, выходят замуж, другие беды настигают их. Ответ: Гермипп определенно был директором девичьего сиротского дома. В подтверждение правильности такого мнения он ссылается на Бэкона Веруламского, который в своей книге "Silva silvarum" ("Лес лесов") делает наблюдение, что обучавшие юношей греческие риторы и софисты все достигали очень преклонного возраста. Горгий, Исократ, Пифагор преподавали до ста лет, чем были обязаны только лишь жизненному духу, исходившему от юности.

Книга доктора Кохаузена имела не только литературный успех. Когда вышло ее английское издание, целый ряд лондонских врачей опробовал на своих больных систему Гермиппа. Нашлись даже такие, кто решился идти наверняка и снял квартиру в здании девичьего интерната, чтобы постоянно дышать дыханием юных леди.

Надутый девичьим дыханием мыльный пузырь лопнул.

Выяснилось, что доктор Кохаузен вовсе не имел ввиду подтверждать омолаживающее лечение Гермиппа. Он просто провел свет хорошо удавшейся научной мистификацией. По всей вероятности, епископского врача, человека ясного разума бесило множество врачебных поверий, щеголявших в научном плаще, и он избрал такую форму, чтобы устыдить зазнайство в ученых париках. Но возможно и то, что у него не было никакой особенной цели, и он придумал этот вселенский розыгрыш просто для собственного удовольствия.

Однако среди многих благоглупостей в одном месте нам навстречу зазвучал серьезный голос истины. Бэкон Веруламский высказался очень умно. Юность, красота, здоровье — если уж и не жизненный дух исходит от них, но жизнь духа, а вместе с ним и тело освежается и молодеет. Правда, это не та горячая юность, на которую рассчитывали сторонники элексира жизни.

Я утверждаю, что крестьянский парнишка с Задунайщины или портняжка из Пешта — намного большие герои, чем задиристый средневековый рыцарь, отправлявшийся в битву закованным в сталь аж до подков своей лошади. Больше того, по части храбрости они превосходят и легендарных мифологических героев. Легко было лихачить Ахиллу, которого мать погрузила в священные воды Стикса, легко было и Зигфриду, искупавшемуся в крови дракона и ставшему неуязвимым для его "мягкотелых" соперников.

Это не благородно. Добиться победы в таких неравных условиях, конечно, можно, но нельзя после этого претендовать на венок героя.

Не будет благоприятным сравнение и в том случае, если я проанализирую боевые достоинства действовавших в давние времена солдат-наемников. Их вовсе не привлекала смерть на поле брани. Я сказал бы даже, что они боялись ее. Об этом свидетельствует множество суеверий, на которые рассчитывали господа военные, мечтавшие о том, чтобы сделать себя неуязвимыми для противников, а их собственное оружие чтобы без промаха разило врага.

Погоня за титулами из Азии перекинулась в Европу. Наиболее благоприятная к тому почва оказалась при дворах малых немецких княжеств. Интересно, что титульная лихорадка вспыхнула даже не вокруг личности царствующих особ, а скорее в среде дворянства, затем распалила и тщеславие буржуазных кругов. Владетельные герцоги довольствовались Durchlaucht (сиятельство), которое позднее поднялось на градус выше и превратилось в Allerdurchlauchtigster. Короли сверх всего

требовали величания Grossmachligster (Всевластнейший). В царствование императора Леопольда II появилась "Hitularbuch" ("Книга титулов"), согласно которой немецкому императору, помимо этих двух титулований, полагался еще и титул Unuberwindlichster (Непобедимейший).

В середине XV века графы были Wohlgeboren (Прекраснородными), им пришлось ждать целых два столетия, пока они не поднялись до титула Hochgeboren (Высокородные). Интересно, что соединение этих двух титулов означало нечто меньшее. Титул высоко- и прекраснородный (Hochwohlgeboren) полагался по рангу более низкому барону. Если это был имперский барон, то его титул удлинялся и превращался в Reichsfreyhochwohlgeborner.

Среднее дворянство также придерживалось, так сказать, моды на узкие штаны до колен, на которые поначалу уходило двадцать пять аршин сукна, потом разгулявшийся вкус поднял количество аршин до восьмидесяти, девяноста, ста тридцати.

Геттингенский декан Самуэль Баур проследил, как изменялись дворянские титулы на протяжении трех столетий1. Некоторые из них почти невозможно перевести. Мы еще понимаем, что титулы Ehebar, Wohledler, Hochedler, Hochedlergeborner, Hochwohlgeborner по-венгерски означают Глубокочтимый, Истинноблагородный, Высокоблагородный, Высокоблагороднейшего рождения, Высоко- и Прекраснородный. Труднее перевести эпитеты Ehrenvester и Gestrenger. Первое означает кого-то такого, кто поддерживает свою честь и порядочность; последнее имеет оттенок крепостной зависимости и выражает, насколько рад подвластный тому, что у него строгий господин.

Согласно описи Баура дворянские титулы развивались так:

1446 ehrbarer junker

14б0 gestrenger herr

1569 ehrenvester

1577 ehrenvest und ehrbar

1590 edler, ehrenvester und gestrenger junker

1600 wohledler, gestrenger, grossunstiger junker

1624 wohledler, gestrenger, vester und mannhafter grossgunstiger junker, machtiger forderer 1676 hochedelgeborner, wohlgeborner, gestrenger, vester und mannhafter, grossgunstiger junker, machtiger forderer

1706 hochwohlgeborner и как выше

1707 hochwohlgeborner, gnadiger и как выше

От частого употребления блеск титулов потускнел. И, подобно тому, как горожанки гонялись за поношенными платьями придворных дам, буржуазия с радостью украшала себя потертыми титулами. Господин советник отныне входил в зал заседаний магистрата как Прекраснородный, даже если был горбат и хром. К осыпавшимся с дворян титулам приделывали новые приставки в бюргерском духе и гордо обмахивались ими, как собственными павлиньими перьями.

Я уже упоминал "Книгу титулов" конца XVIII века. В ней также давались советы, как адресовать письма, посылаемые лицам разных рангов и положения. Например, бургомистру свободного имперского города следовало писать так:

"Прекраснородному, Строжайшему, Славнейшему, Много- и Высокоученому, Велико- и Любомудрому господину Бургомистру там-то и там-то".

Придворного врача следовало приветствовать так:

"Высокородному, Многоопытнейшему, Честнейшему, Высокоученому господину N.N., известнейшему Доктору медицинских наук, вместе с тем Высоконазначенному врачу княжеского двора".

Как при толкании железнодорожного состава один вагон передает толчок другому, так передавалась и погоня за титулами в буржуазном обществе: сверху вниз, вплоть до камердинера и сапожника.

Студента следовало величать Благородным и Многоученым господином N.N., "который хлопочет вокруг мудрости". Книготорговец, парикмахер, ювелир — все претендовали на эпитет "знатный". К имени портного следовало добавлять "честный" и "осторожный" (dem ehrenvesten und vorsichtigen Meister schneider zux). Сапожник тоже мог бы потребовать себе эпитет "осторожный", но в силу какого-то едва заметного различия он был не "честный", а "уважаемый" (ehrengeachter). Герцогский камердинер, которому не пристало похвастать своим ремеслом, получал обращение "благоназначенный" (wohlbestalltet).

Женщины, конечно, не могли претендовать на помпезные титулы в мужском духе. Но они очень просто вышли из положения: к своему имени присоединяли название должности, профессии, ремесла своих мужей и становились докторшами, учительшами, генеральшами, советницами. Это еще ничего. Но вагон, получивший толчок, катился дальше. Появились госпожи супруги сборщичихи налогов, придворные трубачихи, дворцовые гусарихи, конные объездчихи, придворные пуговичничихи, конные

лесничихи, господские пушкарихи (Frau einrehmerin, hoftromneterin, kommerhusarin. landreiterin, hofknopfmacherin, reitende forsterin, leibbuchsensparrerin).

Женская потребность в титулах была непоколебима, как бетон, и продержалась несколько столетий. Давно иссохли и облезли титульные галуны на мужских костюмах, но женщины упрямо продолжали кичиться своими титулами.